В ночь на 22 августа 2026 года на складе Ozon в Чапаевске объявили беспилотную опасность и за несколько минут вывели из корпуса больше пятисот человек. Склад загорелся, товары сотен продавцов пропали с витрины, часть заказов отменили с возвратом денег, приемку поставок закрыли на неопределенный срок. Дальше разберем, кто теперь отвечает за уничтоженный товар, почему страховка перестала быть технической строкой в расходах и что делать продавцу, который держит остатки на чужом складе.
Ночь, после которой рынок пересчитал риски
Комплекс в Чапаевске открыли в октябре 2022 года. Он считался крупнейшим объектом компании в Поволжье и вмещал одновременно больше 40 миллионов товаров. За несколько минут все это превратилось в проблему, у которой нет очевидного хозяина.
До этой ночи рынок жил с простым допущением. Считалось, что склады горят только у Wildberries, аналитики объясняли, что риски для Ozon заметно ниже, а продавцы спокойно переносили остатки с одной площадки на другую.
Но за три дня, с 22 по 24 августа объекты Ozon попадали под атаки или оказывались в зоне угрозы в Зеленодольске, Чапаевске, Оренбурге, Краснодаре, Карачкале, Невинномысске и Адыгейске.
По оценкам, ограничения задели примерно десятую часть складской сети компании. Причем пострадали объекты, которые обслуживают Юг и Поволжье, а там у Ozon меньше запасных складов, чем в Подмосковье. Если в Московском регионе один объект встал, товар перекидывают на соседний за день. На Юге соседнего объекта может не оказаться вовсе, и тогда посылка едет через полстраны, дольше и дороже.
Довод «склады арендованные, компания ничего не теряет» больше не работает
Главным аргументом аналитиков был факт того, что здания арендованные, значит удар по комплексу создает неудобства, но не уничтожает основные средства на сотни миллиардов.
Собственником стен арендатор действительно не считается. Товар на полках принадлежит продавцам, здание страхует владелец логопарка. Деньги компании приносит поток заказов через конкретный кластер, и стены в этой цепочке вторичны.
Масштаб виден на простом пересчете. Оборот всей коммерции Ozon сейчас идет со скоростью примерно 14 миллиардов рублей в сутки, и с каждой тысячи рублей этого оборота компания оставляет себе около 44 рублей операционной прибыли. Неделя простоя крупного регионального кластера забирает оборот, который никуда не переедет, потому что покупатель на Юге не станет ждать посылку из Подмосковья две недели. Он просто закроет вкладку.
Аренда дает компании другое преимущество, реальное. Скорость замены. В августе Ozon снял 140 тысяч квадратных метров в подмосковных логопарках «Энсити Радищево» и «Никольское-2», примерно на четверть дешевле средней рыночной ставки. Момент выбран точно, рынок складов остыл впервые за несколько лет, свободные площади появились, ставки за год просели. В дефицитном 2023 году такой объем по такой цене не достался бы никому.
Финансовая подушка у компании тоже есть. За первое полугодие 2026 года выручка выросла почти в полтора раза, компания вышла из убытка в прибыль по МСФО, годовой прогноз подтвердила. Рынок в эти цифры поверил слабо, и от годового максимума акция потеряла около 40%.
Кто платит за сгоревший товар
В июле условия для продавцов обновили все три крупные площадки, включая Ozon и Яндекс Маркет. Формулировка снимает с маркетплейса обязанность возмещать стоимость уничтоженного товара.
Форс-мажор освобождает от ответственности за неисполнение обязательства, если событие нельзя было предотвратить. Записать событие в перечень и получить освобождение в суде это разные вещи. Судебная практика не признает такую оговорку безусловным основанием для отказа. Суд смотрит на обстоятельства каждого дела: была ли у площадки возможность вывезти товар, соблюдались ли требования к хранению, что записано в конкретной редакции договора.
Путь продавца выглядит так же, как в любом споре с крупным контрагентом. Сначала претензия, потом арбитраж с требованием стоимости утраченного, подтвержденных убытков и процентов за пользование чужими деньгами. Дело небыстрое и недешевое, но проходимое.
Отдельно работает прецедент 2024 года, когда Wildberries добровольно компенсировал продавцам потери после пожара. Тогда это выглядело как жест доброй воли. Сейчас юристы продавцов используют тот же эпизод против площадок, ссылаясь на сложившуюся практику компенсаций.
Страховка подорожала в три раза за один месяц
Ozon поднял тариф на страхование товара от атак беспилотников и теракта в 3,3 раза. В пересчете на год прежний тариф означал около 1,3% стоимости товара, новый дает примерно 4,2%.
Что это значит на живом примере. Продавец держит на складах маркетплейса товара на 10 миллионов рублей. Раньше страховка обходилась ему в 128 тысяч рублей в год, теперь в 420 тысяч. При типичной для маркетплейсов чистой марже в единицы процентов такая строка перестает быть технической и начинает решать, работает категория в плюс или в минус.
Страховщик по программе, «Ингосстрах», сообщил о вынужденном пересмотре ставок. Новые подключения перешли на повышенный тариф с 28 июля, действующие полисы работали по старой цене до 26 августа включительно. Продавцы, чей товар сгорел в Чапаевске и Краснодаре, попали под удар буквально за несколько дней до того, как их собственная защита подорожала втрое.
Почему тарифом эту дыру не закрыть
Дальше начинается механизм, о котором продавцы обычно не думают. Страховщик не держит крупные риски целиком, он перекладывает часть на перестраховщиков. Объем, который перестраховщики готовы взять, называется емкостью, и он конечен.
РНПК с 1 августа 2026 года применяет новую концепцию перестрахования рисков терроризма, диверсий и воздействия беспилотников. Емкость сокращается, требования к страховщикам и страхователям по удержанию части риска на себе растут. Максимальную емкость планируют ограничить 20-40 миллиардами рублей.
Теперь сравнение, которое все объясняет. Стоимость товара только на двух складах Wildberries в Электростали и Боровске эксперты оценили в 150-235 миллиардов рублей. Резервы убытков и перестраховочные выплаты по этим рискам с начала года уже превысили 100 миллиардов, первое полугодие рынок закрыл с отрицательным результатом.
Национальной перестраховочной емкости меньше, чем стоимость товара на одном крупном хабе. Это структурная проблема, и повышением тарифа она не лечится.
Налоговый хвост, о котором узнают позже
Налоговый кодекс не включает уничтожение товара в закрытый перечень оснований для восстановления входного НДС. Формально налог восстанавливать не нужно, но споры с инспекциями идут, и продавцы электроники уже просили государство прямо запретить восстановление налога по уничтоженным партиям.
Плательщикам УСН с объектом «доходы минус расходы» с 1 января 2026 года разрешили учитывать потери от чрезвычайных ситуаций по правилам главы 25 НК. Возможность появилась, дальше все упирается в документы.
Практический вывод для продавца ровно один. Нужен попартийный реестр, где товар разделен на уничтоженный, поврежденный, перемещенный и с неустановленным местонахождением, с закупочной стоимостью, документами поставщиков и кодами маркировки. Без такого реестра ни налоговая, ни арбитраж разговаривать не будут.
Что просит бизнес и что отвечает государство
Объединения маркетплейсов направили премьер-министру письмо с предложениями: безвозмездные выплаты пострадавшим продавцам с расчетом по фактическому ущербу и масштабу бизнеса, налоговые и кредитные каникулы минимум на полгода, мораторий на проверки, покрытие стоимости страховок для малого и среднего бизнеса.
Замглавы Минпромторга Роман Чекушов на это указал на риск выпадающих доходов бюджета при налоговых льготах. Решения пока нет.
Параллельно обсуждается законопроект, который обяжет маркетплейсы страховать товары от теракта и атак беспилотников. Если он пройдет, площадки получат обязательство, под которое на рынке физически нет перестраховочной емкости. Обязанность появится, деньги за ней не появятся.
Переток покупателей закончился
Пока удары шли только по Wildberries, спрос перетекал между двумя площадками почти без потерь для рынка. Продавец терял на одной, добирал на другой, покупатель в итоге получал свой товар.
Данные по 175 крупным продавцам за июль-август показывают, как это работало:
- выкупы на Wildberries упали почти на 11%, это минус 3,7 миллиарда рублей;
- заказы на Ozon выросли на 11,4% и впервые обошли конкурента по объему;
- выкупы на Wildberries просели при формально стабильных заказах, то есть покупатели оформляли корзину и не получали товар.
По отдельным брендам разрыв еще заметнее. Обувной ритейлер Kari потерял на Wildberries больше половины выкупов и добрал на Ozon только 8%, чистый минус около полутора миллиардов рублей за период. Melon Fashion Group сократил продажи на 15,5%, это почти полмиллиарда за месяц. Одежда в пиковые недели кризиса падала на 17-28%.
Директор Ассоциации маркетплейсов Алексей Молодых оценил совокупные потери Wildberries и его продавцов к середине августа в 600-800 миллиардов рублей. По разным оценкам повреждено около 20% логистической инфраструктуры площадки.
С 22 августа механизм компенсации сломался. Под ударом обе площадки, а вместе они держат порядка 77% оборота онлайн-торговли. Покупатель, который не нашел нужную вещь ни там, ни там, чаще всего не идет в третье место. Он не покупает вообще, и эти деньги из рынка выпадают насовсем.
Модель гигантского склада ломается
Все, что делало российскую онлайн-торговлю дешевой, теперь работает против нее. Экономика фулфилмента строилась на концентрации: чем крупнее объект, тем дешевле обработка одного заказа, тем быстрее окупаются роботы, тем плотнее загружены слоты. Ozon доводил эту логику до предела и обрабатывал 55 миллионов операций с товарами в сутки. Концентрация стоимости на квадратный метр из преимущества стала уязвимостью.
Продавцы уходят на FBS и везут заказы со своих складов. Доля таких заказов на Ozon за год выросла примерно на треть, больше половины продавцов маркетплейсов сейчас держат собственные склады против 35-40% в 2024 году. Тактика простая, срезать глубину отгрузок с полутора-двух месяцев до двух недель и держать основной запас под своим контролем. Платить за это приходится своей арендой, своим персоналом и большим количеством мелких отгрузок, плюс появляется риск просесть в выдаче из-за скорости доставки.
Площадки дробят склады. Много средних объектов вместо нескольких мега-хабов снижает потери от одного попадания. Одновременно такое дробление убивает эффект масштаба, ради которого покупались роботизированные линии, и вернуть прежнюю себестоимость обработки заказа уже не получится.
Дорогой товар растаскивают по пунктам выдачи. Ozon с ночи на 2 августа начал перемещать технику и электронику со складов в ближайшие ПВЗ, причем без затрат для продавцов. Логика двойная: снизить концентрацию стоимости на объекте и удержать страховые условия по договору, заключенному 31 июля. Побочный эффект неприятный, ПВЗ проектировались под транзит, там нет ни площадей под хранение, ни складского режима безопасности.
Появилась и статья расходов, которая не приносит выручки вообще. Физическая охрана и системы оповещения. Эвакуация пятисот человек за несколько минут в Чапаевске сработала как надо, и это прямой результат вложений, которые в отчетности сидят в издержках без всякой отдачи.
Показательно, как Ozon балансирует тарифы. Одновременно с трехкратным подъемом страховки площадка снижала логистические ставки. Кросс-докинг сделали бесплатным до 15 сентября в девяти кластерах, въезд курьера подешевел с 700 до 546 рублей, обработка отправлений FBS в сортировочных центрах стала бесплатной. Общая стоимость работы через FBO для продавца почти не изменилась. Изменилась структура расходов, она сместилась от управляемой части к неуправляемой.
Что от этого получает покупатель
Сроки доставки в Центральной России и на Юге выросли в среднем на 3-6 дней. После удара по складу в Электростали Wildberries увеличил срок с трех дней до семи. В повседневных категориях, включая косметику и бытовую химию, зафиксирован спад продаж.
Прогноз рынка формально держится. Data Insight ждет в 2026 году роста онлайн-торговли примерно на 15%, до объема выше 15 триллионов рублей. Совокупная доля Wildberries и Ozon продолжит расти, только темпы прироста будут примерно вдвое ниже прошлых лет, и до августа это объясняли обычным насыщением рынка.
Долгосрочный эффект лежит в другой плоскости. Риск перестает быть разовым списанием и превращается в постоянную строку юнит-экономики: страхование, охрана, резервные мощности, дублирование запасов, ускоренная оборачиваемость. Все эти издержки сидят в цепочке до полки и рано или поздно доезжают до ценника. Модель, где доставка стоила почти ноль, а хранение на чужом складе выходило дешевле собственного, держалась на допущении, что склад это безопасное место. Допущение больше не выполняется.
Для самого Ozon август 2026 года остается управляемым на уровне отчетности и опасным на уровне модели. Квартальная прибыльность, арендная схема владения и остывший рынок складов дают компании запас, чтобы заместить выбитые мощности за месяц-полтора и не сорвать годовой прогноз. Простой десятой части сети на несколько недель стоит единицы процентов оборота, но это переносимо. Неуправляемым остается страховой контур, где емкости меньше стоимости товара на одном хабе, тарифы выросли втрое за месяц, а компенсации из бюджета обсуждаются без решения.
Пока эта дыра не закрыта, риск целиком лежит на продавце, который физически не контролирует место хранения своего товара. Отсюда простая практическая граница.
FBO продолжает работать для товаров с быстрой оборачиваемостью, низкой стоимостью единицы и высокой чувствительностью к скорости доставки. Там премия за быструю доставку перекрывает стоимость риска, и схема остается выгодной. Для дорогих и медленно оборачиваемых позиций, особенно электроники, техники и сезонных коллекций с длинным циклом, страховка по новому тарифу вместе с вероятностью полной невозмещаемой потери съедает маржу целиком.
Получите бесплатный бизнес-план по открытию бизнеса в ТОП сферах: маркетплейсов
Получить
Получите бесплатную консультацию по выбору бизнес ниши в 2024 году: маркетплейсы
Получить
Бесплатный подбор франшизы! Ежедневный розыгрыш!Перейти
Какой бизнес открыть с минимальными вложениями: ТОП-75 актуальных бизнес идей 2025 года с быстрой окупаемостьюПерейти
Какие франшизы пользуются большим спросом в 2026 годуПерейти
